2016

Ху из мистер Гаврилов?

За кого голосовать в 159-м одномандатном избирательном округе ГД РФ



Вы держите в руках не совсем обычное интервью. Это скорее стенограмма беседы журналиста с кандидатом в депутаты Государственной Думы РФ по 159-му одномандатному округу Андреем Гавриловым. Он принял решение оставить все как есть: не лакировать, или, если хотите, не «причесывать» диктофонную запись разговора.

В интервью Андрей Гаврилов рассказывает о себе, о своих взглядах и о том, с чем он идет к избирателям.


ПРО ОВЧИНКУ

– Здравствуйте.


– Привет.

– С чего начнем? С вашей биографии или с обещаний избирателям?

– Ну, меня ж не Леонид Иваныч Калашников зовут, и уж тем более – не Михал Иваныч Маряхин. Я предлагаю начать с насущного. Вы сами-то о чем сейчас пишете? Давайте поговорим о том, как бюджетников заставляют участвовать в поквартирном обходе, формируя так называемые «золотые» списки избирателей к 18 сентября. Я некоторых вижу на своем 159-м избирательном округе, спрашиваю: «Ну хоть платят?» Отвечают: «Какой там!» Хотя в прошлом году собрали и по 500 рублей дали.

– Ну, не преувеличивайте. Все-таки были путевки в санатории и в Крым, и в Абхазию для сотрудников дополнительных муниципальных учреждений образования. То есть их отблагодарили за работу.

– А на что рассчитывают люди, отдающие такие приказы? Покупающие, а иногда просто принуждающие учителей нарушать закон? Они же их ломают. Через колено. Кого воспитают эти сломленные люди? Чему они научат наших детей?

– А кто отдает эти приказы?

– Насколько мне известно, за внутреннюю политику в правительстве Самарской области отвечает специальный человек. Даже должность такая есть. Хочется иной раз зайти в Самаре в белое здание на Молодогвардейской и спросить: «А стоит ли овчинка выделки?»

ПРО СПАСАТЕЛЕЙ АВТОВАЗА

– По-моему, разнообразия на этих выборах достаточно... Весь Тольятти в политической рекламе. Что не так с внутренней политикой?

– Да, один «под прицелом Калашникова». Спасает АВТОВАЗ. Он автомат-то в руках держал? Насколько мне известно, нет. Его ж, партийца нестроевого, отдачей поломает. Второй в идеальной форме – шар. Тоже изо всех сил спасает АВТОВАЗ. Общался с рабочими, там не знают, куда от такого счастья деваться. Может, в банки закатывать? Кроме этих обещаний, им все равно жрать нечего. Третий... Может, не надо? Ну, там прерванный полет – жертва неудачной охоты.
Мне вот что непонятно: Леонид Иваныч, свалив из Тольятти в 90-е, почти четверть века уже в Москве сидит, давно бы к Владимиру Владимировичу на прием записался. Кремль же через дорогу. Рассказал бы, чем теперь живет его родной цех. Если знает, конечно. Впрочем, он же не в цеху, он в парткоме заседал.
К Шару вообще никаких вопросов: работает, усатый. Он давно и неплохо трудоустроен на АВТОВАЗе. Деньги зарабатывает. По-моему, несколько сотен тысяч в месяц. Что мешает ему поднимать автомобильную промышленность? Возможно, одышка.
Есть еще один человек, вроде бы не формально, как Овчинников, а напрямую отвечающий перед Президентом РФ за происходящее в Самарской области, – это губернатор Николай Иванович Меркушкин. Но на него с периодичностью раз в месяц спускают всех собак. И мне даже как-то неловко присоединяться к этой своре. Лежачего не бьют, у нас во дворе такой закон был. К тому же я с детства привык уважать старшее поколение. Поймите правильно: в работе любого человека есть перекосы, но оценку им должны давать не политики, а ведомства, получающие за это зарплату. Думаю, в карьере главы региона грядут большие перемены.

– Не говорите загадками...

– Да какие тут загадки? Всю весну Самарскую область сотрясали антикоррупционные расследования депутата Хинштейна, помните? Читали? Можно по-разному относиться к этой информации, но как минимум изучить бы ее стоило. Со слов Хинштейна выходило, что в нашем регионе действительно много строят. То есть работают люди, делом занимаются. Сами ходят к восьми утра на работу и другим дают возможность прокормиться. Другой вопрос: за какие деньги строят? И если стоимость работ завышена, то кому достаются самые «вкусные» подряды? На этот вопрос жители Самарской области так и не получили ответа.

ПРО КРАСНЫЕ ДЕРЕВЬЯ

– Речь ведь о Самаре, которая в 2018 году будет принимать чемпионат мира по футболу, а мы с вами в Тольятти.

– Разрешите маленькую ремарку, и вернемся к теме Тольятти?

– Конечно...

– Меня что пугает: группа людей научилась манипулировать бюджетниками. Это и госслужащие, и сотрудники госкомпаний, медицинские, социальные работники, и учителя, о которых мы вспоминали в начале разговора. Условно 30% населения Самарской области. Их целенаправленно используют в выборах. Ими манипулируют, заставляют «съедать» тех, кто еще готов нести ответственность за свою свободу, за свои взгляды. А бюджетники – лишь инструмент. Меркушкин прав: Запад реально наблюдает за тем, как проходят выборы в Самарской области. И что они видят? 30% населения уже убедили, что деревья за окном не зеленые, а красные. Остальные жители региона (и прошу заметить – их большинство) им говорят: подождите, ну как же такое может быть? Мы видим: они зеленые. Им опять: «Стоп-стоп-стоп! Красные!» И дальше – про план Даллеса, ЦРУ, разведку. Наконец наступит время, когда вы проснетесь, подойдете к окну и начнете сомневаться в том, что деревья зеленые. Понимаете?

– Да, я уже сомневаюсь.

– Вот. Страшно это. Одни пожирают других, мыслящих иначе. Так нельзя. И возвращаясь к Тольятти. Ну, по-моему, даже школьники в нашем городе знают, что почти все кандидаты в депутаты уже отсидели в разных думах по два-три срока. А стало ли жителям Тольятти и заводчанам от их «отсидок» лучше? Особенно тем 80 тысячам вазовцев, которых уже сократили. А семьям и детям заводчан, которых опять переводят на четырехдневку, тоже стало лучше? И вот снова эти упитанные и честные лица смотрят на нас с рекламных щитов, каждый стоимостью по 50 000 рублей, и снова они хотят на новый срок во власть. Чтобы опять спасать нас, АВТОВАЗ и город. Я не против, срок им надо дать. За все, что они наворотили в городе и на АВТОВАЗе. Хороший дать срок. Но не в парламенте. Слава Богу, что Президент уже занялся этим вопросом. И мы ему в этом поможем. Если есть жулики, то должны быть и посадки.

– Да, по-моему, в газете «Площадь СВОБОДЫ» не так давно все написали, если вы про тольяттинского олигарха, подминающего под себя город. Там целое расследование.

– Да. И это неправильно, когда ваши коллеги публикуют информацию, а правоохранительные органы ее не проверяют. Не важно, кто инициировал расследование. И не важно, кто является фигурантом преступления – Гаврилов, Меркушкин или Бокк. Грамотнейший юрист Анатолий Собчак как-то сказал: «Закон должен быть один для всех. Закон – это такой же неизменный эталон, как единица длины или веса. Все прочее – беззаконие, приписки и обвес гражданских прав». Эту аксиому лучше уяснить. Один раз и на всю жизнь. Потому что человек, который сегодня стоит у руля нашего государства, придерживается именно таких принципов.

- Но, как видите, это не до всех дошло...

- Горбатого могила исправит. Мне лично неприятно, что все побережье Волги вдоль Тольятти захватили отсидевшие коммерсанты и нувориши из «Единой России». Откройте публичную кадастровую карту и посмотрите, как размежеван Прибрежный парк. А что дальше? Заборы и роскошные коттеджи - вплоть до Комсомольского района? Они уже возвели капитальные строения у самой воды... наплевали на Конституцию.
В 1941 году наш народ, мой отец — отстояли Волгу. Теперь наша с вами очередь спасти родную русскую реку от захватчиков.

ПРО МОРЕ

– Мы ведь так и не поговорили о вас. Я вчера заметил, что некоторые мои коллеги, увидев ваши портреты в лифтах, начали чесать затылок. Спрашивать: ху из мистер Гаврилов? Почему он такой прямой и жесткий? Зачем вылез?

– Как это у вас, молодежи, сейчас говорят?

– Учи матчасть.

– Да (смеется). Ну, что рассказать? В юности я, как и многие мальчишки, мечтал стать моряком. Читал Джека Лондона и точно знал, что это мое. Правда, с мечтой пришлось быстро расстаться: в калининградской «мореходке» я проучился всего две недели…

– ?

– (Улыбается.) Может, не стоит рассказывать? Все-таки у нас предвыборная газета…

– Не волнуйтесь, я вырежу.

– Хорошо. Тогда мне, пятнадцатилетнему пацану, это крепко запало в душу. Знаете, бывает так по жизни, как ржавым гвоздем по болячке. Если коротко: увидел, как старшекурсники обращаются с сотрудницами столовой. У ребят был свой фокус: перевернуть на столе стакан с компотом дном вверх, чтобы половина жидкости осталась внутри. Конечно, компот плескался во все стороны, да и убрать перевернутый стакан снова, не испачкав стол, было невозможно. Никогда не забуду, какими затравленными глазами смотрели те женщины на этих балбесов. Меня тогда словно ударило: «А ведь моей маме столько же лет, как и этим женщинам!» Не выдержал, сделал этим отморозкам замечание. Началась перепалка: все-таки я для них – совсем зеленый первокурсник. Пустое место. А они уже после практики, в загранку сходили. Разговор получился недобрый и закончился хорошей дракой. Их было двое, но я на их беду в то время увлекался дзюдо. Чего скрывать, скандал жуткий. Потерпевшие старшекурсники вылетать из училища не собирались, а потому сразу побежали жаловаться. После этого из «мореходки» меня с треском вышибли.

– В общем, опять заступились за женщин.

– Угу. Но было бы паскуднее, если бы я тогда промолчал.

ПРО СЕМЬЮ

– Из какой вы семьи?

– Отец воевал, бежал из плена и дошел до Берлина. А в 1946-м его за этот плен посадили. Мама трудилась всю жизнь бухгалтером. Жили в Бузулуке, это в Оренбургской области.

– Круто. У отца небось награды были...

– Да, были. Но он к орденам и медалям относился очень прохладно. Я бы даже сказал: равнодушно. С легкостью отдавал их мне, и я помню, что играл с ними на улице. Наверное, это было связано с тем, что он не понял, за что власть его так наказала. Взяла и отправила после Берлина в Магадан. Он так и умер с осколками в легких. Зато у меня в жизни все получилось не скучнее, чем у Джека Лондона, только шторма были другие.

ПРО СОВЕТСКИХ МЕНТОВ

– Прям интригуете...

– С самого начала все рассказывать? Окончил техникум, потом была армия. Как у всех. Спустя два года вернулся домой, в Бузулук. Если честно, хотелось в большой город, и я отправился в Куйбышев. Поступил в Самарский политех. Тут же влюбился. Чтобы прокормить семью, перевелся на заочный и пошел работать на завод «Экран».

– Где жили?

– У тещи, где же. Теща – золотой человек (задумался).

– Что потом?

– Позже мне сделали предложение: перейти на службу в милицию, потому что тогда правоохранительная система нуждалась в перезагрузке. Требовались молодые, активные, а главное – непьющие. Это были времена сухого закона, но на производстве, на «Экране», царило дикое пьянство. В основном рабочие пили технический спирт, который получали из разведенного клея БФ. Даже водка и самогон не пользовались такой популярностью. В общем, когда пришли искать кадры для милиции, оказалось, что на весь цех два трезвенника: мой начальник и я. Так меня и взяли.

– А почему не пили? Совсем, что ли?

– Ну почему? Я же не больной. Пил, но не часто и без фанатизма.

– Понял.

– Сначала работал в Самаре. Участок попался сложный – в поселке Мясокомбинат жили неблагополучные семьи. Мужчины – кто только освободился, кто в розыске. Без табельного оружия на район можно было зайти только один раз – и больше тебя никто никогда не увидит.

ПРО КАННИБАЛОВ

– Вспомните свое самое сложное дело.

– Хм. Хорошо. Я участвовал в расследовании дела каннибалов. Тогда многие в поселке воровали мясо с комбината, а потом его перепродавали. На вырученные деньги пили. И так по кругу, как в кино: «Украл, выпил – в тюрьму». Абсолютно нелогичная жизнь. Однажды такая компания не смогла вынести мясо с предприятия. Это случалось: приехала проверка, и то ли неделю, то ли больше граждане вынуждены были жить честно. Итог: два персонажа и две их подруги сначала разругались, а потом мужики убили женщин, разделали и стали есть. Но и это не все...

– ?

– В какой-то момент эти упыри решили, что это выход и дело можно поставить на поток. Тем более что проверка на мясокомбинате не закончилась. Оттуда по-прежнему нельзя было таскать мясо. И они начали регулярно продавать человечину под видом свинины. В общем, покупатели и не подозревали, что едят котлеты из Наташи. Так, кажется, звали одну из девушек.
Дело мы раскрыли. Никогда не забуду допрос одного из людоедов. На вопрос: «Зачем вы убили Свету?» – он посмотрел на меня пустыми непонимающими глазами и пожал плечами: «А она Наташу есть не хотела». У меня рука к пистолету потянулась. Сдержался. Иначе сам надолго сел бы.

ПРО ЛИХИЕ 90-Е

– Я так понял, позже, вас перевели на работу в Тольятти?

– Да. Обещали квартиру. И я переехал. Это было в начале 90-х. Обстановка была сами знаете какая – криминальные войны. В день могло случиться 19 убийств, представляете? У меня в Самаре столько в квартал не было.

– Забегая вперед, спрошу: квартиру дали?

– Дали (улыбается). Но из милиции я все равно ушел.

– Давайте последний случай...

– Выехали на вызов – разбойное нападение. Тогда еще Союз был. Напали на семью то ли латышей, то ли эстонцев, уже не помню. Они в Тольятти за машиной приехали. И зачем-то с грудным ребенком. Родителям арматурой головы разбили, но мальчика не тронули. И почему-то я, а не инспектор ИДН, ребятенка в больницу повез. А тут дежурный орет по рации, что ехать надо на новое место преступления. А ребенок кричит, может, он есть хочет или еще чего? Я не придумал ничего лучше и по пути завез ребенка к себе домой. На час-полтора. Жена тогда в декрете с полугодовалым сыном сидела, молока хватало. Она, не поняв сначала, чей младенец и почему я с ним домой заявился, многое мне про меня же и объяснила. В таких словах и выражениях, которых я раньше от нее не слышал. Я молча сунул ей кулек с ребенком, сказал, чтобы покормила, и ушел. В итоге все два месяца, пока родители лежали в больнице, мальчик жил у нас. Прижился, словно всегда тут был. А потом большие слезы были, когда родители ребенка явились его забирать.

– В середине 90-х вы ушли из милиции и основали охранное предприятие. Почему оставили службу в такое опасное для страны время? Испугались криминальных войн?

– В какой-то момент я понял, что некоторые мои коллеги начали встраиваться в эту систему. Одних фирмачей крышевали бандиты, других – милиция. И для обеих сторон коммерсанты зачастую не были людьми, они были чем-то вроде скота, который нужно разводить и доить. Иногда – забивать. Тогда мне показалось, что я нашел верное решение: создать частное охранное предприятие, которое будет защищать бизнесменов от произвола. Причем с нормальным человеческим отношением.

– Называть бизнесменов (особенно крупных) беспомощными людьми – это явное преувеличение.

– Сегодня это звучит смешно. А тогда в Тольятти говорили не деньги, а стволы. Получить пулю мог любой коммерсант. Причем чем больше он зарабатывал, тем выше был шанс пострадать. Иногда предпринимателей ломала и выжимала до капли собственная «крыша». Мы начали менять эту ситуацию, поэтому с клиентами все было хорошо. В один год мое предприятие выплатило налогов на сумму, на которую можно было купить 34 новых отечественных автомобиля.

– И чем все закончилось?

– В определенный момент криминальные авторитеты и «оборотни в погонах» поняли, что мы уводим у них из-под носа большой кусок. Нас начали душить через государственные структуры и в результате бизнеса не стало. Тогда я на себе ощутил, что такое есть эта коррупция. Зато стал умнее.

ПРО МОЛОДЕЖЬ

– Я намеренно не задаю вопросов про АВТОВАЗ, вы ведь там работали. Пусть и давно, и вас там знают. Поэтому, с вашего позволения, пропустим?

– Да, сегодня все кандидаты зарабатывают политические дивиденды, словоблудствуя про завод и давая несбыточные обещания. Я же так не хочу. Сегодня все свое время отдаю работе – занимаюсь строительством новой организации, или, если хотите, движения: «Союз деловой молодежи». Это автономная некоммерческая организация, чья деятельность хоть и связана с АВТОВАЗом, но косвенно. Наш расчет на город, на отвлечение молодежи от наркоты и криминала. От пива и спайсов. Для этого мы хотим открыть на базе технического музея новый проект. И обязательно сделаем это после 18 сентября, когда выиграем выборы в Государственную Думу РФ.

– Опять интригуете.

– Я считаю, что Тольятти нужно избавиться от унизительной приставки «моно». Поверьте, мы не настолько депрессивный город. И чтобы доказать это, мы сейчас хотим создать здесь, на территории Тольятти и Технического музея ВАЗа Центр экстремального спорта и Академию реального бизнеса. Дело в том, что мы упустили время, потеряли из виду нашу молодежь. Она пьет пиво и употребляет наркотики. Ей не интересно, чем занимается власть. Следует понимать, что если не дать молодым людям нормальную игру, то их затянут в совсем другие игры, навязанные кем-то. В таком случае нам всем надо задать себе справедливый вопрос и честно на него ответить: «А кто нам пенсию платить будет?» И хотя политтехнологи твердят: только дураки делают ставку на молодых, я почему-то верю, что люди меня поймут. Причем поймет и старшее поколение, потому что у всех есть дети и внуки. В Госдуме нового созыва нужны честные порядочные люди, а не сытые и равнодушные Шары или, не дай Бог, автоматчики, не служившие в армии. А вы сами-то как считаете, кто страшнее, те душегубы, о которых я рассказал выше или нынешние депутаты? Депутаты, напринимавшие такие законы, из-за которых уже который год разваливается АВТОВАЗ, а наш город скатывается в бездну? Из-за них уже никогда не родятся целые поколения чьих-то детей, внуков и правнуков. Поэтому их надо менять.


Posts from This Journal by “выборы 2016” Tag

Erectile Dysfunction: The Problems and The Solutions
(Anonymous)
First things first, you have to set a set target date because you will completely quit, for example two or three weeks from now. Once you discover the most effective natural options, it is possible to once more have full charge of your sexual pleasures.